Сущность вируса и его место в общей картине мира

Зададимся вопросом: почему универсалия, символизирующая зло, персонифицирована? Почему, скажем, англичане не удовлетворяются словом "evil" (зло), а сплошь да рядом присоединяют к нему букву "d", чтобы получилось конкретное существо "devil" (дьявол)?

Представим, что наших предков кто-то спросил: почему они не говорят о зле в отвлечённой форме, как о круглости или шероховатости? Почему они соединяют его с неким персонажем? Они наверняка ответили бы: как показывает практика, причиняемое зло часто имеет такой характер, будто его хочет кто-то причинить, но этот "кто-то" не из людей. Этот невидимый некто, выдающий себя своей изобретательностью в каверзах, и именуется дьяволом. Они добавили бы также, что многие люди видели это мерзкое существо несмотря на его бесплотность, и видели все одинаково: с рогами и копытами.

Масса подобных свидетельств известна и в наши дни, но доказательной силы они не имеют. Для современного человека подлинными доказательствами являются только научные.

 Обнаружить дьявола в том же смысле, в каком ученые обнаружили магнитное поле земли, невозможно. Он нематериален и приборами не фиксируется. Зато его вполне можно "вычислить" но его воздействию на материю, как были вычислены в конце двадцатых годов пси-функции квантовой теории физического мира.

 Каким же должно быть явление, чтобы на нём проступила специфическая печать дьявола? Очевидно таким, чтобы нельзя было считать его результатом действия только естественных факторов и чтобы оно наносило миропорядку какой-то ущерб. И ещё. Когда наблюдается очевидное несоответствие между замыслом и его исполнителем, который гораздо примитивнее замысла, это значит, что поведение исполнителя диктуется ему кем-то более умным. А если это поведение напоминает повадки дьявола, то именно он является здесь незримым суфлёром.

 Такое явление есть. Оно открыто наукой в двадцатом веке, но изучено уже подробно. И сомнения в том, кто за ним стоит, быть не может. Речь идёт о вирусах.

 Открытие феномена вирусов созревало десятилетиями. Оно состояло не в том, чтобы обнаружить их, а в том, чтобы понять их природу. Прежде наука ни с чем подобным не сталкивалась. Она знала две формы материи: живую и неживую; теперь перед ней стала вырисовываться третья форма, имеющая признаки и первой и второй, но ни к той, ни к другой не относящаяся.

Что такое мёртвая материя, понятно: это пассивная субстанция, полностью описываемая своими физическими и химическими свойствами. Что такое живая материя, разъяснил на рубеже ХХ века великий немецкий биолог Август Вейсман: жизнь есть собственное воспроизводство. В пятидесятых годах механизм этого воспроизводства удалось разгадать, так что вейсмановское определение стало математически чётким: жизнь — это синтез белков на рибосомах под управлением нуклеиновых кислот. Этот синтез происходит по одной и той же схеме у всех живых организмов от сине-зелёной водоросли до человека — и нигде более. Нет его и у вирусов, поэтому воспроизводить себя они не могут. Вирус не способен родить нового вируса ни половым путём, ни бесполым, ни зачатием, ни почкованием, ни делением, и в этом смысле живым организмом не является. При определённых условиях он может стать кристаллом, как глауберова соль или углерод. Однако это не простой кристалл, а магический: когда нужно, он меняет свой облик и своё поведение и становится невероятно активным.

Типичный вирус состоит из трёх элементов: прочной белковой капсулы, соединённой с её полостью трубкой и находящейся внутри капсулы нити рибонуклеиновой кислоты. Действует вирус так: прикрепляется с внешней стороны к мембране какой-либо клетки, вводит через мембрану в цитоплазму трубку и впрыскивает хранившуюся в капсуле РНК. После этого акта он "испускает дух" и становится пустой шелухой. Зато его "душа", т.е. РНК, не умирает. Она направляется к рибосоме, представляющей собой станок с программным управлением, и становится для него перфолентой. Так начинается производство новых вирусов — синтез белков капсулы, трубки и ферментов, обеспечивающих их сборку. Когда изготовление футляра заканчивается, РНК реплицируется и снабжает своими копиями каждую капсулу, так что клетка наполняется массой молодых вирусов. Они разрывают изнутри клеточную мембрану и устремляются к соседним клеткам, чтобы проделать с ними то же самое. Покидают своё "гетто" и уходят в рассеяние. Вырастившая вирусы клетка, их несчастная "родина", долго болеет, а иногда — погибает.

 Вот что такое вирус: мобильный шприц, постоянно нацеленный на то, чтобы сделать какой-нибудь клетке укол и ввести в неё программу производства новых вирусов.

 Каким же образом простенький шприц размером в несколько сотен атомных поперечников может ставить перед собой детально разработанную цель и проявлять необыкновенное остроумие в ее достижении? Выходя из кристаллического состояния, он двигается, находит именно ту клетку, мембрана которой достаточно уязвима, и как камикадзе совершает самоубийство ради продолжения "рода". Это проделывает простенькая конструкция, самый сложный элемент которой — РНК, состоящая из нескольких десятков тысяч азотистых оснований, да и то этот элемент находится взаперти и никакой информации о внешнем мире не получает. Когда же РНК попадает через трубку в цитоплазму, она быстро разыскивает среди множества внутриклеточных аппаратов рибосому и как-то ухитряется убедить её принять себя в качестве программы. Принять, прервав белковый синтез, необходимый для жизнедеятельности организма. (Может быть, она соглашается сделать это потому, что вирусная программа намного проще тех, которые кодируют поддержание жизни). В общем, то белок, то нуклеиновая кислота обретают "зрение", позволяющее им видеть окружающую обстановку и "ум", чтобы действовать в соответствии с ней. Это так, хотя ни глаз, ни мозга у них нет.

 Разве это не магия? Как тут не вспомнить гоголевский вареник, прыгающий из кастрюли в тарелку со сметаной, а затем двигающийся в рот казака Пацюка? Вареник сам по себе не может двигаться и знать, куда нужно двигаться, значит им управляет тот, кто это знает. Кто был этот одушевитель вареников, Гоголь объяснил: Пацюк был в кумовстве с чёртом. Не таким ли образом одушевляется сначала капсула с трубкой, а затем нить РНК, и не тем ли самым фокусником? Если это действительно так, то открытие микробиологами вирусов есть шаг вперёд в освоении понятия дьявола, т.е. ценный вклад в познание мироустройства.

 Опознать этого закулисного кукловода можно по его почерку, Он легко узнаваем — описан в Евангелии. Иисус говорит фарисеям: "Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи" (Ин. 8: 44).

 Как раз эти качества демонстрирует вирус. Он — законченный лжец: он обманывает и мембрану, и рибосому. Он — законченный человекоубийца, даже шире, убийца всего живого: он разрушает самую основу жизни — клетку. Разрушение, направленное на высший этаж творения — животных и человека, — является для него не только главной, но и единственной целью. Сам по себе он не имеет никакого смысла, является совершенно чуждым для общего миропорядка, никак в него не вписывается, не занимает в нём никакой ниши. Он ни для кого в этом миропорядке не нужен, тем более не нужен самому себе, ибо он есть просто кристалл, лишенный собственной внутренней жизни. Единственным результатом его вхождения в материальный мир является уничтожение живой клетки.

О том, что бес может вселиться в человека, народ знал всегда, но лишь недавно наука установила, что он может вселиться и в соединённые определённым образом молекулы белка и рибонуклеиновой кислоты, сообщая им признаки живого существа и делая их палачами.

 Удивление, вызванное поведением вируса, приводит к осознанию его сущности: вирус есть взбесившийся кристалл.

 Причём, это кристалл определённого типа. Взбесившись, он может стать универсальным уничтожителем жизни, несмотря на свои ничтожные размеры. Кстати, сказав о размерах, нельзя не вспомнить о знаменитой проблеме средневековой схоластики: сколько чертей может поместиться на острие иголки? Одевшись в вирусную оболочку, бес имеет диаметр около 10^-5 см, а диаметр острия иголки в десять раз больше. Так что на этом острие поместятся сто чертей.

 Открытие феномена забесовления химических соединений — наказание науке за её пренебрежение к народной мудрости, за высокомерие, за несносную кичливость и самоуверенность, за глупую и ни на чём не основанную претензию на монопольное владение ключами от истины. Поделом ей: сама того не желая, ткнулась она носом именно в то, что отрицалось ею с наибольшим сарказмом. Правда, она не призналась в том, что ею обнаружен тот самый агент, которого она объявила плодом невежественной фантазии. Но спеси у нее после этого обнаружения всё-таки поубавилось. Учёные почувствовали, что столкнулись с третьей формой материи, о которой не могли и догадываться. Они признали уникальность и неожиданность способа размножения вирусов, назвав их "информационными паразитами" — существами, перехватывающими у живых организмов не питательные вещёства, как блохи или солитёры, а сам информационный механизм присущего им воспроизводства.

 Всё это отражает одну из главных особенностей дьявола — его вампиризм. Не имея собственной животворной силы, он похищает ее у тех, кто ею обладает, делая это с помощью лести, обмана, несбыточных обещаний. Присвоив себе эту силу, он обрекает ограбленных на долгую болезнь или гибель. Не решаясь сформулировать этого открыто и не делая из этого мировоззренческих выводов, вирусологи фактически подтвердили фольклорное представление о дьяволе как о небытии, обретающем реальность за счет ворованного бытия. И за что им спасибо. Ничего, что, сказав "А", они не решаются сказать "Б" — мы можем сделать это и сами.